ТАСС-ДОСЬЕ. 25 марта 2016 г. официальный представитель Следственного комитета (СК) РФ Владимир Маркин сообщил, что следователи СК РФ близки к доказательствам, что акции ЮКОС были незаконно приобретены его акционерами в ходе залоговых аукционов 1995 г.
По словам Маркина, в связи с международными судебными разбирательствами, инициированными от лица иностранных компаний Hulley Enterprises Limited, Yukos Universal Limited и Veteran Petroleum Limited, направленными на принудительное взыскание с РФ денежных средств в сумме более $50 млрд, следствие также проверяет сведения, представленные истцами международным и иностранным судам, на предмет законности и правомерности приобретения акций ОАО «НК «ЮКОС» и последующего распоряжения ими.
Что такое залоговые аукционы
Залоговые аукционы — один из механизмов приватизации государственных компаний. Крупнейшие залоговые аукционы прошли в России в ноябре-декабре 1995 г., когда в частную собственность перешли пакеты акций таких крупных компаний, как «ЮКОС», «Норильский никель», «Сибнефть», «Сургутнефтегаз» и др.
Залоговые аукционы подразумевали следующую схему приватизации: коммерческие банки выдавали государству кредиты под залог госпакетов акций крупных компаний. Право выдачи кредита определялось на аукционах. По правилам, если через установленное время государство не возвращало полученные кредиты, заложенные акции переходили в собственность кредиторов.
В 1995 г. в России сложилась тяжелая экономическая ситуация. Дефицит бюджета вырос с 8,6% в 1994 г. до 9,7%, продолжал падать уровень реальной заработной платы, а саму ее выплачивали с задержками. Государственный внешний долг вырос к 1 января 1995 г. до $118,5 млрд (около 30% ВВП). Казна остро нуждалась в деньгах.
30 марта 1995 г. на заседании Правительства РФ президент ОНЭКСИМбанка Владимир Потанин выдвинул идею проведения залоговых аукционов. За их счет предполагалось получить столь необходимые государству деньги.
31 августа 1995 г. президент РФ Борис Ельцин подписал указ «О порядке передачи в 1995 г. в залог акций, находящихся в федеральной собственности», который предлагал использовать схему залоговых аукционов «в целях обеспечения источников покрытия дефицита федерального бюджета и эффективного использования пакетов акций, находящихся в федеральной собственности». 25 сентября 1995 г. и.о. председателя Госкомимущества Альфред Кох подписал первую версию списка государственных компаний, подлежащих приватизации (первоначально планировалось продать пакеты 43 предприятий).
Проводили аукционы Госкоимущество и подчиненный правительству РФ Российский фонд федерального имущества.
Акции каких компаний оказались в залоге
Всего на аукционы 17 ноября — 28 декабря 1995 г. были выставлены госпакеты акций 12 нефтедобывающих, горно-металлургических и инфраструктурных компаний. Полученные взамен их кредиты были номинированы в долларах. Как впоследствии отмечала Счетная палата РФ, только в 4 аукционах из 12 сумма полученного государством кредита существенно превысила стартовую величину, из чего палатой был сделан вывод, что «состязательность при проведении аукционов не предполагалась». Например, в аукционе, связанном с госпакетом «ЮКОС», участвовали две компании — АОЗТ «Реагент» и АОЗТ «Лагуна», обе афиллированные с банком МЕНАТЕП.
В частности, оказались в залоге:
Также были проданы пакеты акций (менее 25%) Новороссийского, Северо-Западного и Мурманского морских пароходств, 14,9% акций Новолипецкого металлургического комбината, 5% акций «Лукойла» и 15% акций «Нафта-Москва».
Общая сумма поступлений в бюджет составила $886,1 млн, что на тот момент составляло 1,85% доходной части федерального бюджета.
Во всех 12 случаях кредиты, срок возврата которых истекал в течение нескольких месяцев после аукционов, не были возвращены. В результате кредиторы получили в собственность заложенные акции.
Исследование Счетной палаты РФ
В 2004 г. Счетная палата РФ опубликовала аналитическую записку «Анализ процессов приватизации государственной собственности в РФ за период 1993-2003 гг».
В ней было отмечено, что сумма сделок на залоговых аукционах 1995 г. была значительно занижена: уже через год после аукционов капитализация большинства проданных компаний составляла несколько десятков миллиардов долларов США.
Счетная палата отметила, что перед аукционами Минфин РФ размещал на счетах банков-участников аукционов средства в сумме, практически равные кредиту, а потом эти средства передавались правительству РФ. Поэтому, согласно записке, «банки фактически «кредитовали» государство государственными же деньгами».
Подводя итог, Счетная палата сообщила, что «в результате проведения залоговых аукционов отчуждение федеральной собственности было произведено по значительно заниженным ценам, а конкурс фактически носил притворный характер».
Вплоть до настоящего времени на государственном уровне в РФ предложений о пересмотре итогов залоговых аукционов не звучало.
Четверть века назад в России придумали и осуществили залоговые аукционы. Как это было – корреспондент телеканала «МИР 24» Глеб Стерхов.
1995 год. Россия в крутом пике передела сфер собственности и влияния. Приватизация в разгаре. Все, что раньше не имело цены, потому что «бесценно ибо казенно» – теперь товар повышенного спроса. При этом покупать особо не на что и некому. Да и денег в казне просто нет. Ни на зарплаты бюджетникам, ни на пенсии. Зато напечатаны акции, ваучеры и краткосрочные гособлигации. Главный тезис экономической команды Егора Гайдара в действии: «Рынок расставит все на свои места».
Для передачи в частную собственность наметили больше 250 тысяч предприятий, в том числе 20 тысяч крупных и крупнейших, а еще агросектор – колхозы и совхозы, земля и жилищный фонд. Причина такой распродажи – одна: необратимость.
«Мы знали, что каждый проданный завод – это гвоздь в крышку гроба коммунизма. Дорого, дешево, бесплатно, с приплатой – 20-й вопрос! Первый вопрос – один. Каждый появившийся частный собственник в России – это необратимость», – говорил председатель Государственного комитета РФ по Управлению государственным имуществом Анатолий Чубайс.
«Ситуация в экономике к этому моменту должна быть необратимой. Ключевые позиции – это нефтянка и металлургия. Они должны быть уже в руках наших верных союзников», – заявлял политолог, депутат Государственной думы РФ первого созыва в 1993-1995 гг Сергей Станкевич.
Союзники – это банкиры. Особая каста лихих 1990-х. Один из них – молодой и активный глава ОНЭКСИМ-банка Владимир Потанин. Говорят, именно он стал идеологом тех самых залоговых аукционов. Схема, по которой можно было забрать в управление ключевые предприятия страны за сущие копейки. Он поделился идеей с главным «приватизатором».
«Чубайс пошел к Ельцину и сказал, что у нас нет денег платить военным, врачам, пенсионерам, чиновникам, пограничникам, полиции. Вообще ничего нет. Ельцин спросил: «Что нам делать?» Он сказал: «Давайте попросим банкиров одолжить нам денег». Ельцин не понимал, что ни у каких банкиров никаких денег быть не может после такой гиперинфляции. Но слова «банк», «банкиры» произвели впечатление. Он сказал: «Ну, а как?». Чубайс ответил: «А просто так они не дадут. Давайте мы им дадим в залог за эти деньги акции самых лучших предприятий», – рассказал лидер партии «Яблоко» Григорий Явлинский.
В последний день лета 1995 года президента Бориса Ельцина убедили. Тогда его рейтинг падал катастрофически. Коммунисты во главе с Геннадием Зюгановым на предстоящих выборах могли взять реванш: отменить приватизацию, а за ней и вообще все либеральные реформы. Необратимость от Чубайса сработала. Борис Николаевич подписал особый указ о передаче акций ключевых предприятий из федеральной собственности.
Так появился список из 12 перспективных с точки зрения бизнеса предприятий: нефтедобывающие, горно-металлургические и инфраструктурные. Среди претендентов на «заклание» – «Норильскникель», «Лукойл», ЮКОС, «Сибнефть» и «Сургутнефтегаз».
«Идея исходила от бизнеса. С другой стороны, добыча катастрофически падала. Компании были в долгах, как в шелках. Сколько они стоили в этот момент? Трудно сказать», – рассказал министр экономики РФ в 1992-1993 гг Андрей Нечаев.
Правительство выскребло из почти пустой казны остатки – 600 миллионов долларов с небольшим – и положило эти деньги на депозиты в так называемые «банки-любимчики». («Империал», «Инкомбанк», «Онэксимбанк», «Менатеп»). Теперь можно признаваться народу.
«И только после этого объявило, что не хватает денег и нужно взять в кредит. У кого? У этих же коммерческих банков. То есть вся дальнейшая операция – это операция сугубо мошенническая», – рассказал зампредседателя Счетной палаты РФ в 1995-2001 гг. Юрий Болдырев.
Сам процесс взятия в долг никто не скрывал. Эти же деньги оформлялись как заемные средства. Их даже не нужно было переводить со счета на счет. Только статус поменять – был депозит, стал кредит.
«Столь нагло и открыто они ее проводили, потому что были уверены, что никто не узнает», – добавил Юрий Болдырев.
Широкие массы и не узнали. Все проводилось быстро и без освещения в прессе. Псевдокредиты выдавали под залог банку. Госпакеты акций 12 предприятий и стали тем самым залогом. Срок – один год. Если деньги государство не отдает, сами предприятия с их пакетами акций перейдут в распоряжение банков, что, собственно, и произошло.
«Это наглые вульгарные мошенники, которые просто были уверены в безнаказанности. И не зря уверены. Генеральный прокурор Скуратов, прокуратура не отреагировали вообще никак. Мы предложили им выступить в суде с иском в защиту государственных интересов. В нашем государстве никто, кроме Генеральной прокуратуры, не мог это сделать», – отметил Юрий Болдырев.
«Все уже было решено заранее, кто какой актив получит, попытки поучаствовать в этом со стороны, даже предложив большие деньги, завершились тем, что они были сняты с торгов», – рассказал глава департамента кредитной политики министерства экономики РФ в 1995-1997 гг. Михаил Хазин.
Доходило до абсурда – некоторые аукционы проходили под началом самих банков-участников. Где-то фигурировали подставные фирмы для создания видимости торгов. Но жаловаться было некуда. Например, с покупкой «Юкоса» «пролетел» «Альфа-банк». Ведь предприятие было обещано Ходорковскому с его «Менатепом».
«Не было законодательства, но была революционная ситуация. В этом смысле справедливости ожидать от власти, которая стремилась решить в первую очередь политическую проблему, мне кажется, не приходилось», – говорит первый заместитель председателя Совета директоров «Альфа-банка» Олег Сысуев.
Даже алюминиевому королю Михаилу Черному, авторитету лихих 1990-х не дали сделать свою ставку.
«Мы участвовали в то время в аукционе по «Норильскому никелю». Но, к сожалению, было принято решение наш пакет выбросить с аукциона, а выбор пал на другую компанию. Мы так поняли, что банки между собой договорились, что каждому достанется какой-то кусок», – рассказал бизнесмен.
Именно «Норильск-Никель» был самым первым лотом в этих торгах. 17 ноября 1995-го госпакет акций ушел банку Владимира Потанина за 170 миллионов долларов.
«Все проблемы были автоматически решены, потому что стоимость кредитов была меньше, чем реальная стоимость активов в десятки раз», – рассказал глава департамента кредитной политики Министерства экономики РФ в 1995-1997 гг. Михаил Хазин.
Всего через пару лет цена этого и других предприятий будет исчисляться уже миллиардами долларов. Прямо или косвенно ими будет править так называемая «семибанкирщина» – олигархи, которые организовали переизбрание Ельцина в обмен на госпредприятия и госпосты. На отданных на откуп объектах сменят руководство, переформатируют кадровую политику и ведение финансов. Все 12 аукционов проведут в беспрецедентно сжатые сроки – всего за 40 дней. Последний – за три дня до нового 1996 года. Через несколько месяцев Борис Николаевич Ельцин одержит победу во втором туре президентских выборов. Автор идеи залоговых аукционов получит обещанное кресло и кабинет на самом верху.
«Да, это было практически голосование. Мы решали, кого делегировать в правительство. Остановились на Потанине», – рассказал генеральный директор холдинга «Объединенные медиа», в 1995 году член редакционной коллегии газеты «Известия» Михаил Бергер.
«Понимая огромный опыт Потанина в бизнесе, это было как бы решением, предложением Потанину даже: «Володя, пойди туда, ты сможешь, у тебя достаточно энергии», – делился бизнесмен Борис Березовский.
В августе 1996-го Владимир Потанин – первый вице-премьер. Он курирует экономический блок вопросов и координирует работу Министерства экономики. Через месяц подошел срок возврата кредита и выкупа акций предприятий тех самых залоговых аукционов. Однако этого не случилось. По официальной версии в российском бюджете просто забыли прописать эти статьи расходов.
«Это чистое воровство. Чистое. Бешеные потери для государства, бешеные потери для общества. Это, конечно, совершенно колоссальный удар по социально-политической устойчивости государства. Потому что люди поняли, что у власти находятся воры», – рассказал глава департамента кредитной политики Министерства экономики РФ в 1995-1997 гг. Михаил Хазин.
«Все эти предприятия так или иначе сохранились в нашей экономике. Мы не должны забывать: они не ушли в чужие руки. Мы не должны забывать, что именно сегодня формирует российский бюджет. А формирует его нефтегазовый комплекс и металлургия. Вот они и формируют основу нашего нынешнего благосостояния», – отметил политолог, депутат Государственной думы РФ первого созыва в 1993-1995 гг. Сергей Станкевич.
«Норильск-Никель» Владимира Потанина, ушедший тогда с молотка за 170 миллионов долларов, спустя четверть века будут оценивать уже почти в полсотни миллиардов.
Да и с остальными лотами другие аукционеры тоже не прогадали. « Семибанкирщина» надолго поселилась в списке Forbes. Нарушение закона в ходе залоговых аукционов доказать никому и не удалось. Схема оказалась и выгодной, и безопасной. Однако, в тираж так и не пошла. Хотя попытки были.
«Связьинвест» – тогда никому неизвестная госкомпания. В ведении и телеграф, и телефонные сети, и интернет, и спецсвязь. Есть что развивать и на чем заработать. В 1997-м Борис Ельцин согласился отдать в приватизацию и ее. С маленькой оговоркой: на этот раз конкурс будет честным. Чубайс тогда уже первый вице-премьер в обновленном правительстве, озвучил условия:
«Я с самого начала говорил Гусинскому, что очень все хорошо. Но только все равно будет тендер. Будет реальный тендер. Заплатишь на рубль больше, получишь. Заплатишь на рубль меньше, не получишь», – говорил Чубайс.
Это не устроило ни Гусинского, ни Березовского, которые в равной степени претендовали на «Связинвест». Олигархи поссорились не только друг с другом, но и с правительством. Началась битва компроматов, манипуляции общественным мнением. Березовский воевал подконтрольным ему Первым каналом, тяжелое орудие Гусинского называлось НТВ.
Пресловутая ельцинская «семья», как себя называла «семибанкирщина», рассорилась. С тех пор только бизнес, ничего личного. Так в стране появится еще одно новое понятие: «информационная война».
За первые три года реформ (1992–1994) их авторам так и не удалось достичь успеха: падение ВВП в 1994 году вновь ускорилось (12,7% против 8,7% в 1993‑м и 14,5% в 1992‑м), рост цен замедлился, но все равно оставался очень высоким (1994 год – 3,2 раза), безработица резко выросла, к невыплатам начисленной зарплаты люди уже стали привыкать. Цены на нефть были низкие, и денег в бюджете катастрофически не хватало.
Только что, в 1994 году, закончилась большая ваучерная приватизация, которая принесла всем только разочарования. Людям – потому что либералы вопреки обещаниям не смогли наполнить ваучеры массой акций российских предприятий и цена ваучера осталась мизерной. Либералам – потому что основным способом приватизации оказался все-таки не ваучерный, а путем передачи акций в пользу трудовых коллективов, против чего они выступали. Трудовым коллективам – потому что акции работающих сразу подмяли под себя «красные директора». А «красным директорам» – потому что их власть стала размываться, появились какие-то акционеры, которые могли влиять на решения.
Недовольство людей реформами росло, что показали парламентские выборы 1993‑го (победа Владимира Жириновского) и 1995‑го (победа коммунистов). А впереди маячили выборы президента РФ (1996 года). И вот на фоне избирательной кампании во вторую Госдуму (17 декабря), когда внимание людей было отвлечено идеологическими спорами, 31 августа 1995 года Борис Ельцин подписал указ № 889 «О передаче в 1995 году в залог акций, находящихся в федеральной собственности».
Ельцин получал перед выборами гарантии лояльности олигархов, а олигархи взамен – собственность. У государства оставалось много акций самых лакомых предприятий, которые не ушли ни трудовым коллективам, ни под ваучеры. Это была первая политическая «сделка» власти с новым бизнесом. Передача акций трудовым коллективам (фактически – «красным директорам») во времена бесплатной приватизации была сделкой со «старым бизнесом», чтобы он не выступал против реформ.
Всего на залоговые аукционы было выставлено 12 предприятий. Фактическим инициатором и дирижером процесса стал Владимир Потанин (тогда – глава банка ОНЭКСИМ). Именно он организовал письмо банкиров Ельцину с идеей залоговых аукционов, выбрал себе лучшие «куски» и во многом контролировал ход аукционов (ОНЭКСИМ был уполномоченным банком Госкомимущества). Однако далеко не всем понравилось такое положение вещей, и скандалов на аукционах было более чем достаточно. Хотя некоторые аукционы прошли спокойно и были банальным самовыкупом предприятий у государства («Лукойл», «Сургутнефтегаз», Новороссийское морское пароходство, «Нафта-Москва»). Главных претензий к залоговым аукционам в конечном итоге осталось две: заниженность цен (и отсечение более дорогих конкурентных заявок) и использование бюджетных средств для выплат казне.
Конечно, сейчас трудно оценивать реальную стоимость активов в 1995 году. Биржи не было, и рыночной котировки акций – тоже. Были весьма спорные оценки аналитиков, например, «Коммерсантъ» тогда приводил оценки ПАУФОР и AK&M (№ 231 от 14.12.1995). В большинстве случаев они были близки к заявленным на аукционах суммам начальной стоимости пакетов акций. Например, стоимость пакета акций «Норникеля» оценивалась аналитиками в $190 млн, а начальная цена была установлена на уровне $170 млн. А акции Челябинского металлургического комбината были выставлены даже дороже оценки (за $5 млн при оценке в $4,3 млн). По данным «Коммерсанта», только один аукцион прошел по сильно заниженной цене («Лукойл»: $35 млн против $150 млн), впрочем, цену других нефтяных компаний («Юкос», «Сургутнефтегаз», «Сиданко») аналитики установить не смогли. Многие из компаний, включая «Норникель» и «ЮКОС», были обременены большими долгами, в том числе по налогам, что также снижало их стоимость.
Оценивать активы по тому, сколько они стали стоить или за сколько были проданы 7–10 лет спустя, совсем неправильно. Изменилась ситуация в экономике, выросли мировые цены на нефть, радикально изменились и сами компании благодаря действиям нового менеджмента.
Впрочем, конечно, остается вопрос о предложениях конкурентов, снятых с участия в аукционах.
«Сиданко». Главный конкурент группы МФК–ОНЭКСИМбанк был «отсеян» в лучших традициях 90‑х годов. Как писали СМИ, банк «Роскредит» опоздал на 23 минуты с уведомлением о переводе залога из-за того, что служба безопасности ОНЭКСИМбанка не пропускала представителей «Роскредита» в охраняемый ею банк (где и должны были быть депонированы деньги). А заявка «Роскредита» была на $350 млн.
«Сибнефть». Два главных конкурента дошли до аукциона, но уже на самом аукционе заявки Инкомбанка ($175 млн и $171 млн) были сняты, и победителями стали фирмы Бориса Березовского, предложившие лишь $100,3 млн при стартовой цене $100 млн. Осенью 2011 года Роман Абрамович в Высоком суде Лондона под присягой заявил, что фактически залоговый аукцион по приватизации «Сибнефти» носил фиктивный характер: сговор Бориса Березовского и его партнера Бадри Патаркацишвили с другими участниками торгов позволил им купить компанию за стартовую цену.
«ЮКОС». Размер депозита был назначен невероятным, вдвое выше стартовой цены аукциона ($350 млн), чтобы отпугнуть конкурентов. Таких свободных денег у банков не было. И конкурент «МЕНАТЕПа» консорциум Альфа-банка, «Роскредита» и Инкомбанка (их представляло АО «Бабаевское») предложил принять на депонент облигации ГКО. В противном случае они грозились распродать свой пакет ГКО и депонировать деньги. Обвал рынка ГКО был совсем не нужен Минфину, и он, а также ЦБР и Госкомимущество резко отреагировали на заявление банков, пригрозив ответными мерами. Но в конечном счете не возразили против депонирования ГКО вместо денег. Это и было сделано. Однако аукционная комиссия сочла это достаточным основанием для отказа в участии в аукционе.
В конце 2005 года Счетная палата (СП) проанализировала приватизацию 1993–2003 годов. В частности, о залоговых аукционах она написала: «Из 12 аукционов лишь в четырех сумма кредита существенно превысила начальную цену (на ЧМК – в разы; на «Сургутнефтегаз» и Новошип – на 1/3; на «Нафта-Москва» – на 1/4. – «Профиль»). В остальных случаях начальная цена была превышена чисто символически, при этом или оба участника имели одного и того же гаранта, или один из участников являлся гарантом остальных, или оба участника являлись гарантами друг друга». И заключил, что «отчуждение федеральной собственности было произведено по значительно заниженным ценам, а конкурс фактически носил притворный характер».
Другой претензией к залоговым аукционам стало использование в них бюджетных средств. По данным СП, временно свободные средства Минфина России были размещены: в АБ «Империал» – в размере $80 млн при общей сумме в двух договорах кредита бюджету $48,3 млн, в Столичном банке сбережений – $137,1 млн при сумме кредита $100,3 млн, в банке «МЕНАТЕП» – $120 млн при общей сумме двух договоров кредита $163,125 млн.
У главного участника – ОНЭКСИМбанка – не было необходимости в бюджетных деньгах, потому что он стал уполномоченным банком Госком-имущества, и все участники аукционов депонировали свои деньги у него. Более того, даже после аукционов деньги не направлялись на счет Минфина в ЦБР, а оставались в тех же комбанках, хотя и на специальных счетах (т. н. блокированные счета Минфина России в ОНЭКСИМбанке и в банке «Империал», валютные счета Минфина России в ОНЭКСИМбанке и в банке «МЕНАТЕП» и т. п.).
СП сделала вывод: «Сделки кредитования под залог акций государственных предприятий могут считаться притворными, поскольку банки фактически «кредитовали» государство государственными же деньгами».
Впоследствии были и судебные процессы по залоговым аукционам, закончившиеся ничем. Новый председатель ГКИ Александр Казаков в 1996 году требовал вернуться к вопросу о залоговых аукционах и вернуть кредиты победителям аукционов, но в бюджете для этого не находилось денег. Госдума создала комиссию, которая первоначально рассматривала конфликт на «Норникеле» между старым менеджментом и новыми акционерами, а потом в целом залоговые аукционы и отдельные приватизационные сделки. Но аукционы устояли.
В сентябре 1996 года правительство и Совет безопасности приняли совместное решение, подтвердив право банков продавать заложенные пакеты акций. Выбор был оставлен самим банкам-победителям. Эти банки окончательно приобрели заложенные госпакеты акций через аффилированных лиц опять-таки практически по неконкурентным процедурам. Так закончилась залоговая приватизация. Впрочем, не стоит излишне утрировать ситуацию. Победители аукционов в конце концов должны были вернуть бюджетные депозиты Минфину. Они и возвращали их – часто за счет средств полученных компаний. Бюджет получал доход, пусть не от покупателя, а от продаваемого, но какая ему разница? Состоявшиеся 12 аукционов в совокупности принесли в бюджет 3,6 трлн неденоминированных рублей, а также 1,5 трлн неденоминированных рублей погашенной задолженности проданных предприятий государству. Это была не такая уж большая сумма, но все же около 0,4% ВВП. Залоговые аукционы проложили дорогу действительно «денежной» приватизации 1997–2005 годов, когда активы уходили за большие деньги.
Выборы‑96 Ельцин выиграл. Олигархи поддержали его всеми возможными способами – от денег на выборы до откровенной ангажированности контролируемых ими СМИ.
Перед президентскими выборами 2012 года Владимир Путин писал в «Ведомостях»: «В обществе много говорят о том, что приватизация 1990‑х годов, включая залоговые аукционы, была нечестной. И я с этим полностью согласен. Но отъем собственности сейчас, как предлагают некоторые, привел бы просто к остановке экономики, параличу предприятий и всплеску безработицы». В 2014‑м повторил: «Никакого массового пересмотра итогов приватизации не будет», правда, тут же оговорившись насчет некоторых «конкретных случаев». И фактически открыл эпоху «конкретных случаев» в том же году деприватизацией «Башнефти» у АФК «Система» Владимира Евтушенкова, признав через суд незаконность ее приватизации.
Вообще стоит обратить внимание, что 4 из 12 активов, прошедших залоговые аукционы, разными путями опять оказались в руках государства (госкомпаний): «ЮКОС», «Сибнефть», «Сиданко», Новороссийское морское пароходство. Это совсем не случайно, процесс приватизации в нулевые годы при Путине был фактически повернут вспять, превратившись в негласную национализацию частных компаний.
